Научно-практическая конференция исследовательских работ обучающихся образовательных организаций «Кузбасские истоки»-2019

секция «ЛИТЕРАТУРНОЕ ТВОРЧЕСТВО»

Ирина КАЛАШНИКОВА

9 «Б» класс. ГБНОУ «Губернаторская женская гимназия-интернат» с. Елыкаево.

***
Мой милый друг,
Не более, чем друг.
Но точно более, чем родственные души.
Ловить на объективы всё вокруг
И в тишине друг друга взгляды слушать.
Люблю…
И в этой громкой тишине
Смеюсь глазами хитрыми немного.
Но трепетно заботясь о тебе,
Я продолжаю обожать другого.

Мой милый друг.
Не более, чем друг.
Но точно более, чем сорванные мысли.
Давай бороться.
Мрак железных рук
Мы превращаем в ртути серой брызги.

Мой друг, пойми:
Вся боль душевных ран
Спокойно делится с тобой в одну вторую.
И обнимая мой знакомый стан,
Ты продолжаешь обожать другую.

И всё как надо, чередом идёт.
И вы не мой, мой милый друг,
И я не ваша.
Коснувшись взглядом
Нас к себе зовёт
Чужих зрачков наполненная чаша.

Но знаешь, друг,
Когда сойдётся свет
На том , чтоб ночью позвонить кому-то,
Что человеку нужен человек
Я вспомню ваши цифры почему-то.

***
Вы слишком фальшиво прекрасны
Вы храбр, но как бы не так…
Вы смотрите, будто опасны,
На деле — обычный простак.
Вы много кичитесь, чтоб стая
Увидела в вас идеал
А я безучастно сбегаю,
Как сон мой когда-то сбегал.
На край, у реки или леса,
Но только меня не найдёшь.
Какая я Вам поэтесса?
Забавная лестная ложь.
Я тень от прекрасных и нервных
На мятом и грязном снегу
Я — пыль на плечах самых первых,
Но я только спеть не могу.
Вы так высоко разбросали,
В элитные списки внесли
Меня — в полубоги вписали,
Себя же — к богам отнесли.
Вы так восхищённо смотрели
Вдыхали «души сладкий флёр»
Вы, право, мне так надоели.
Вы очень бездарный актёр.
Не стоит мне врать.
Я не справлюсь.
Хоть сил и немало во мне.
Увы, я вам даже не нравлюсь
Ура- вы не нравитесь мне.

***
Душа, как сломанная дверь.
Я то в себе, то полоумен.
Я часто нелюдимый зверь,
Но не молчу, когда на людях,
И слёзы вмиг меняет смех,
И счастье также нестабильно.
Я то отец и брат для всех,
То прохожу цинично мимо.
Я так люблю лжецов и стерв;
С людьми то просто, то ужасно
Я ненавистник полумер,
Я крайность нахожу прекрасной.
Душа, как сломанная дверь,
Я то в себе, то полоумен
Я ненавистник полумер
Но час назад я полуумер.

Анна ОРЛОВА

9 «А» класс. ГБНОУ «Губернаторская женская гимназия-интернат» с. Елыкаево.

Вера, подарившая любовь

(рассказ)

Каждый из нас был простым по сравнению с ней, а она была широкого спектра эмоций и суждений. Некая бомба замедленного действия. Слезы без причины, частые истерики привлекали к ней людей.
Мне нравилась эта миниатюрная девушка, однако ее суждения были непонятны многим, в том числе и мне. Ей было лет 15, но она видела мир иначе, не так как ее ровесницы. Ее мировоззрение являлось глубоким и, по мнению людей, странным. Она говорила о возвышенных и пугающих вещах, зато выглядела маленькой, хрупкой девчонкой. В ее глазах цвета аквамарина отражались печаль и невиданная мне ранее искренняя беспомощность. Мне хотелось ее защитить, а она не нуждалась в моей защите. Да, несмотря на свой возраст, она была капризным и любопытным ребенком, но каждому, кто узнавал ее больше, казалось, словно она им никогда не являлась.
Этой холодной зимой шел очень крупный снег, а малышку это не волновало. Она витала в своих мыслях и не замечала ничего вокруг: как пролетали над нашими головами птицы, как мальчишки, играя в снежки, упали со звонким смехом в сугроб. Я шел рядом и вспоминал момент нашей первой встречи.
Тогда был промозглый зимний вечер, шел снег. Но мне было не до погоды. Я шел с друзьями. Мы смеялись, проходя по аллее парка. Девочка шла, уткнувшись в книгу, из ее сумки торчали какие-то бумаги. Она не обращала внимания на людей, идущих по разным сторонам и направлениям.
-Ай! – я услышал вскрик и обернулся. Девушка стояла коленями на льду, вещи ее были разбросаны по дорожке. Мои друзья открыто смеялись над ней, называя «заучкой». Она словно не замечала их смех и обидные слова, небрежно брошенные в ее адрес. Девушка маленького роста с каштановыми, слегка взъерошенными волосами, аккуратно собирала выпавшие из сумки и разлетевшиеся по аллее исписанные листы. Я, в свою очередь, поддержал ребят. Собрав свои вещи, малышка встала с колен и отправилась в неизвестном направлении, словно ничего не произошло секунду назад.
— А она ничего так, симпатичная! – присвистнул один из моих друзей. Следующий час мы провели в обсуждении незнакомки.
Это была не единственная встреча с малышкой.
Спустя несколько дней я снова с ней встретился и был несказанно рад этому. Здание университета встретило меня в очередной раз своей величественностью. Четыре этажа для учебной деятельности и последний – для библиотеки. Она немного отличалась от всех других университетских библиотек. Любой желающий, заполнивший нужную документацию, мог взять любые книги на руки и вернуть по истечении срока. Каждый день на лестничных пролетах встречались читатели. Никогда не знаешь, кого можешь встретить на следующий день. Моя кафедра занималась на четвертом этаже, подняться на который мне не создавало особого труда. И тут я увидел ту самую незнакомку. Она спускалась по той же лестнице. И вот на втором лестничном пролете мы встретились. Я был приятно удивлен, столкнувшись с ней в университете. Она смотрела на меня с подозрением, а я улыбался ей. Несмотря на то, что время поджимало и пара началась, я немного задержался и заметил имя на докладе, который был у нее в руках.
— Вера… — прочитал я шепотом, сам того не замечая, и словно пробуя имя на вкус. Оно мне показалось приторно-сладким, наполненным детским любопытством и безграничной любовью к этому миру. Она подняла на меня полные удивления глаза. Я продолжил говорить, подняв голову и улыбнувшись ей. – Приятно познакомиться! Я – Макс.
— Мне казалось, что ты куда-то спешишь, – отчеканила она ледяным тоном. Я быстро поменял свое первое впечатление. Теперь миниатюрная девушка была холодной, не имеющей даже малой доли тепла, расчетливой и с некой примесью черствости.
От ее леденящих душу голубых глаз и тона голоса хотелось сжаться и бежать прочь, чтобы не заледенеть. Она стала медленно удаляться с поля моего зрения. Я провожал ее взглядом, решая во что бы то ни стало увидеть ее вновь. Та зима стала решающим моментом в моей жизни.
Бесконечным вихрем эмоций меня захлестывали воспоминания, связанные с ней, которые оказались оборванными ее нежным, бархатистым голосом:
-Макс, а ты любил когда-нибудь? – спросила девчушка, идущая рядом и смотревшая куда-то вдаль. Сейчас она теплая, милая, я бы даже сказал по-детски искренняя и сладкая, как и ее имя, что стало мне таким родным.
-Нет, Вера, я не любил… — я говорил спокойно, без доли сожаления о данном факте, и снова ощущал сладкое послевкусие имени.
Ее излюбленными темами были Бог и Смерть, загробная жизнь и лицемерное человеческое общество. Но слово «любовь» впервые вырвалось из ее уст, словно бросая мне вызов, приглашая сыграть в игру, в которой я заведомо проиграл.
Она заглядывала мне в глаза все с той же жалостью, детским любопытством и проницательностью, но что-то еще отражалось в ее аквамариновых глазах. Я поспешил опустить взгляд, так как казалось, если их не спрятать, то она узнает все мои тайны и секреты, которых даже я сам не знал.
Мне не хотелось разрушать ее мир словами, что не верю в любовь, что это всего лишь выдумка, чтобы людям было во что верить, поэтому молчал. Она была для меня совсем малышкой. Поняв, что продолжения немого разговора не последует, девочка опустила глаза, казалось, она вот-вот заплачет, но я ни разу не видел ее слез.
Я приобнял ее за плечи. В такие моменты мне хотелось прижать Веру к себе сильнее, закрыть от ветра и холода, и от всего мира в целом.
В самой глубине души я знал, что уже давно люблю ее. Любовь к этой девушке стала неотъемлемой частью меня, но я отказывался принять это, считая ее малышкой, считая себя недостойным. Я просто хотел обнимать Веру всегда, даже когда она была далеко.
-Не отвечай, — снова мои мысли были нагло оторваны ее голосом. Она легко убрала мою руку со своих плеч – Я знаю, что ты тоже не верил в любовь, – ее слова повергли меня в шок. Я остановился, словно был обездвижен заявлением малышки, а она шла вперед, не замечая моего отсутствия.
Я ей не лгал, когда говорил, что не любил. Вера стала для меня ангелом-хранителем, живым воплощением Бога и, самое главное, настоящей первой любовью и моей верой.
Я начал верить во все, о чем мы говорили: будь то Бог или человеческое сострадание, будь то собачья преданность или кошачья свободолюбие: я начинал верить во все. Каждое ее слово, каждый жест и она сама нашли приют в моем сердце.
Вера изменила меня, ломала мой мир, который оказался картонным и быстро рухнул под натиском ее мнений и вопросов, на которые я искал ответ. Стараясь ответить на каждый ее вопрос, я начинал верить. Верить в то, на что раньше не обращал внимания, просто отказывался понимать действительность. Я поверил в то, что люди могут быть искренними, что их улыбки способны передавать радость, умиление, а не только фальшь и обычную формальность. Она действительно изменила меня, эта девчушка словно дала мне вторую жизнь, второй шанс. Теперь я не просто существовал, а начал жить, чувствуя любовь к Вере. Мое ледяное сердце оттаяло благодаря ее холодным глазам, убеждениям и имени, что так отчаянно оставалось сладостью на языке.

Валерия ЛЮБАВИНА

ГБНОУ «Губернаторский многопрофильный лицей-интернат»

Божий свет

Отблески пламени нежно танцуют,
Теплом обжигая соцветия древ.
Крадутся средь листьев и светом целуют
Невинные лица белеющих дев.

А ветер, слегка растрепав шевелюру
У сонно цветущего древа в саду,
Поёт свою песню святому Амуру,
Без слов и сознания, как будто в бреду.

Но он не один, ведь ему подпевает
Холодная жаба в далёком пруду,
И где-то вблизи песня нежно играет,
То – возгласы птиц на притихшем лугу.

А также безобразно туча витает
И ждёт, когда мир, затаившись, уснёт.
А мир ждёт, что облако это растает,
Оставив на небе белёсый налёт.

А в бешеной пляске роятся у света
И бьются о стёкла ночей мотыльки…
А может быть, в бешеном полчище этом,
Есть тот, кто пропал у безмолвной реки.

А может быть, там, за холмами крутыми,
Где тайною Солнце проходит тропой,
Есть тот, кто был свят, но был изгнан из мира,
Ведь святость не признана в жизни земной.

И снова мне снится далёкое детство,
Когда далеки были так облака,
Когда мне казалось, что рай по-соседству…
В тот миг унесла меня жизни река.

Ах, мама, прости, но я преданна Солнцу,
Прости, что вдали я свой дом обрела.
Ах, мама, поверь, скоро счастье проснется,
Поверь, что не зря я его берегла.

Весёлое слово отправлю я к небу,
По полю, где травы прильнули к ногам…
Ах, мама, я преданна Божьему Свету,
И верь, что его ни за что не предам!

Белое небо

Белое небо,
Черные ветки,
Последний осенний день.
Беглые люди,
Тесные клетки,
Жизнь превращается в тень.
Бывшие мысли,
Строки, страницы,
Где-то пленятся сны.
Вновь прокричат
Летящие птицы
И пропадут до весны.

Листья кружились,
Бились о землю,
Мчались по дну дорог…
Всё превратилось
В грязь и пепел,
Выжить никто не смог.
Давящий душу,
Содранный город…
Кто-то испустит крик.
Прежние мысли
Спутались в провод.
Ребёнок — уже старик.

Белое небо,
Чёрные ветки,
Последний осенний день.
Люди засели
В тесные клетки,
Жизнь превратилась в тень.
Стрелки застынут,
Дрогнут страницы,
Небо испустит стон.
Смотрят на окна
Чьи-то ресницы:
Пепел летит дождём…
Где-то сгорело
Последнее лето,
Прах его снегом лёг.

Чёрные ветки.
Белое небо.
Жизнь превратилась в лёд.

***
И снова я актёр в театре жизни,
И снова жизнь обходится «не так»…
Я вынужден сносить её капризы
Ведом, как будто кукла, как дурак…
И дёргает судьба меня за нити,
Бывает, даже может их порвать.
И эта же судьба гласит:» Простите!»
И мне судьбу приходится прощать…
Блеснуть на сцене, получив букетик,
Составленный из собственных надежд.
Задвинуть занавес в кроваво-буром цвете,
Сорвав овации несмыслящих невежд…
В чём смысл всей игры? Ведь за кулисой
Без масок, грима, дорогих одежд,
Почти нагой, без всякой ложной мысли
Я всё ж несу марионетки крест.
На публику играть! В чём сцены счастье?
Как мне б хотелось сцены избежать…
Но нить судьбы уж дёргает за части,
И не даёт мне даже помечтать…
Для жизни я — актёр её беспечный,
И жизнь со мной обходится «не так»…
Запутан я в верёвках бесконечных…
А вдруг жизнь ни при чём, и я — дурак?…

Закаты — это любовь

Закаты — это любовь.
А ночь — это сонные мысли,
Когда забурлит ваша кровь,
Средь звезд, что на небе повисли.

В закатах рождается ночь.
Душа, отскочив от порога,
Помчится куда-нибудь прочь,
И в небо вонзится дорога.

В закате теряется день…
И с ним догорает, как Солнце,
Все прошлое, прячется в тень.
Но новое завтра проснется

В закате дымится тоска.
Клубок изувеченных мыслей
И жизнь, что казалась близка,
Исчезнут за поиском смысла.

В закатах пылают сердца,
Цветут в поцелуях свободы,
В объятиях возле крыльца
И прячутся в белые воды.

И тянутся руки в закат,
Коснуться огня горизонта.
И ноги идти не спешат…
Душа тогда, в поисках Солнца,
Трепещет и рвется назад.

А когда я умру, меня вспомнят?

А когда я умру, меня вспомнят?..
Что за бред… Ну конечно забудут.
Помянут горьким словом и будут
Жить…как прежде, морая посуду.
Запотеют их окна, и книги
Изомнут все страницы…печально.
Ведь закроются чьи-то зеницы,
Что смотрели когда-то отчаянно.
Да, бывает, кого-то вдруг вспомнят,
Улыбнутся, иль пустят слезинку.
О былой его жизни поспорят
И забудут. Поставят пластинку.
Заиграет мелодия жизни
И закружит в сияющем вальсе.
Вдруг, прервется и молвит:»Простите,
Ты пожил — не забудь рассчитаться».
Это будет победа над жизнью…
Ты подумаешь:»Как же? Так быстро?
Но ведь я о таком и не мыслил!»
Ты взбунтуешь, заплачешь…А смысл?
Наконец, успокоившись, спросишь:
«А когда я умру, меня вспомнят?»
Что за бред…А за что? Ты зависим,
Тем, что жизни твоей и не стоит.
И тогда ты поймешь: все напрасно,
Все, что было, ползло и бежало,
Растекалось по жизни, как краска,
А потом на помойке лежало.
Новый ящик закопан был в землю.
Она тихо его поглащает.
И об почву стерается время,
Наша память стареет, тощает.
Не надейся…Тебя все забудут.
Ты слетишь, как осенний листочек.
Все подхватят тебя, как простуду,
Поболеют три дня и три ночи.
Ну а после — извольте исчезнуть.
Мы не выручим вам свои годы.
Да, спокойная мертвая местность,
Но нам рано под землю, так с ходу.
Большинство под землей позабудут,
Как забыли мы в детстве Бога.
Но подумай, тебя ль помнить будут,
Когда в землю закопан в итоге.

Снег

Иногда мне кажется, что город похож на снег.
Тот же призрачный хаос, беспорядочный бег.
Те же люди, машины кружат, словно прах,
Что растает в безжалостно теплых руках.

Мне казалось, что облако наших забот,
Окружает, и душит, и нами живет.
Что наш город, как снег, заметает следы
И дурманит морозом своей суеты.

Иногда, мне казалось, стучится в окно,
Что ушло, словно сон, что вернуть не дано.
И что тысячи разных потерянных лиц
К нам вернутся весной, словно клин белых птиц…

Каждый день, каждый час мы живем лишь мечтой,
Верим в то, что наш город простой, но живой.
Просыпаемся утром со страхом проспать
Тот же день, что вчера… и кружит снег опять.

И опять… Показалось! А может быть нет?..
Улетает снег в небо, кружит средь планет…
Замолчи. Прекрати. Посмотри как он чист!
То — не снег, это жизни потерянной лист.

Чье-то сердце замолкнет, а чье-то стучит…
Снова шаришь в карманах и ищешь ключи…
А ключи от загадок, что так не просты.
Но карманы твои оказались пусты.

Ты кружишь…
Ты летишь…
Ты не видишь земли…
Но, однажды,
Растаешь,
В руках у судьбы.

И тогда кто-то скажет, что город похож
На безжизненный снег, и ты в нем пропадешь.